Константин (balanseeker) wrote,
Константин
balanseeker

Ученые и политик

Оригинал взят у burenka2в Ученые и политик
Оригинал взят у yuriboldyrevв Ученые и политик

27 августа 2013 года. ТрВ № 136, c. 10-11, "Наука и общество"

Борис Штерн

Репортаж о встрече

В среду 21 августа вечером состоялась встреча трудового ученого люда с Навальным. Нас было человек 30 — в основном доктора наук и профессора, не обремененные административными постами и академическими званиями, плюс несколько молодых кандидатов. Каждый представлял только самого себя.

Инициатива исходила от команды Навального. Мы поддержали их идею по простой причине: этим летом политика вплотную занялась нами, научными работниками, и с особым пристрастием занялась Академией наук (помните — «если ты не занимаешься политикой, то она займется тобой»). Значит, пора и нам заняться, если не политикой, то хотя бы политиками — чтобы их следующее поколение более уважительно относилось к науке в частности и к здравому смыслу вообще. Алексей Навальный, безусловно, перспективный политик, благодаря своему мужеству, упорству, энергии и растущей популярности. Этого не отрицают и его противники. Даже если его перспектива окажется не самой ближней, он один из тех, за кем может оказаться будущее. Поэтому крайне важно объяснить молодому политику, пока он восприимчив, что такое наука, зачем она нужна (те политики, которые сейчас у власти, не понимают этого совершенно), что значит управлять наукой, как это происходит в других странах, что в нашей науке косо, чем грозит реформа Академии и так далее. Ну и, конечно, было крайне интересно послушать кандидата не по телевизору, а в непосредственном общении. Некоторые участники заранее говорили коллегам о том, что Навальный как таковой никаких политических симпатий у них не вызывает, и голосовать за него на выборах мэра Москвы они планируют лишь в протестом плане, из-за отсутствия других вариантов. Тем не менее, и они считали встречу целесообразной, а в последовавшем обсуждении признали, что впечатления позитивны.

В начале встречи выступил Алексей, рассказал про свою политическую биографию. Рассказал про встречу в Троицке, которая была днем раньше. Сформулировал свое отношение к законопроекту о реформе Академии наук: судя по секретности, в которой этот законопроект готовился, и скорости, с которой его пытались принять, ничего хорошего российской науке он не сулит — хорошие законы за три дня не принимаются. Еще Алексей порадовал зал тем, что он знаком не только с таким явлением, как Юрий Ковальчук, но и с таким, как Михаил Ковальчук. Типа, два сапога пара.

«Впрочем, — сказал он, — может быть я ошибаюсь, и вы считаете его выдающимся ученым.» В зале раздался дружный смех. Это несколько облегчило дальнейшее обсуждение.

В конце выступления Алексей заявил, что он готов защищать наши интересы, как и интересы других цехов, всеми доступными ему средствами: лоббированием законопроектов, приставанием к власти с «наивными» вопросами, которые ставят ее в тупик и заставляют что-то предпринимать. Он попросил нас объяснить, что именно ему следует делать в этом направлении.

У нас был несколько иной план — дать общую картину, позволяющую человеку ориентироваться и самому принимать конкретные решения, в частности, формулировать те самые наивные вопросы. Забегая вперед, скажу, что это не удалось в той мере, какой хотелось, поскольку хорошо подготовить и главное, адекватно скоординировать выступления нескольких участников за короткое время действительно сложно.

Первым от научных работников выступил автор данного репортажа. Выступление было сфокусировано на мотивации и значении научной деятельности — оно было сделано на основе эссе, опубликованного на стр. 11, только короче и менее гладко. В конце я лишь добавил некие цифры, характеризующие вес РАН в нашей науке: 55 тысяч научных работников из примерно 500 официально числящихся в РФ, которые публикуют более половины научных статей и среди которых находится 60% высокоцитируемых российских ученых.

Далее выступила Галина Цирлина (химфак МГУ), начав с того, что в Москве располагается половина всей действующей российской фундаментальной науки (www.expertcorps.ru/static/cms/MAP_final.pdf), а многие работники подмосковных наукоградов также являются жителями Москвы. Здесь много и крупных вузов. Поэтому главный фронт войны государства с наукой и образованием, объявленной летом 2013 года, проходит сейчас через Москву, и московские политики неизбежно оказываются на этом фронте. Приведу тезисы Галины, написанные заранее и прозвучавшие на встрече.





* Объявленная война — попытка чиновников управлять наукой без оглядки на специалистов. Война включает попытку ликвидации РАН, принципа грантового финансирования, а также системные нарушения в работе вузов. Эта война объявлена без предупреждения, с многочисленными юридическими нарушениями.

* Чиновники в принципе не в состоянии сами понять что более, а что менее эффективно в науке, и склонны избегать ответственности за принятые решения — поэтому при управлении им удобно использовать формальные признаки эффективности в цифрах, извлекаемых из международных баз публикаций — а смысла этих цифр они понять и не пытаются. Тренировались в этом формальном подходе они уже несколько лет, т.е. это не прогноз, а экспериментальный факт.

* Верно то, что именно по публикациям и можно оценивать работу ученых — но только экспертным путем. Главное возражение чиновников против такой оценки — «что ж это они сами себя оценивают». Наиболее жестко этот тезис сформулирован как «антиРАНовский» -потому что именно в РАН сосредоточена основная часть эффективной науки. На самом деле возможности межведомственной экспертизы никогда еще не использовались полноценно, не говоря уже об экспертизе международной.

* Нет сомнений в том, что в существующем виде и РАН, и вузы, и научный фонд проблемны. Прежде всего потому, что общегосударственное разложение проникло повсюду, и в руководстве этих сущностей имеются конъюнктурные персонажи, которые к числу ученых (ищущих истину), безусловно, не относятся. Тем не менее, есть там и другие, поэтому в действующей системе хотя бы иногда решения принимались по делу — при чиновничьем управлении это станет невозможно.

* Опубликован ряд проработанных предложений по «самореформированию» от научных работников, не входящих в круг первых лиц РАН, но известных твердой и последовательной профессиональной позицией. Все такие предложения коррелируют с существующими в развитых странах процедурами оценки научного труда. Однако эти процедуры при переносе на нашу территорию не могут быть реализованы дословно, только с усиленной защитой от агрессивной среды.

* Если такие предложения НЕ будут приняты во внимание, то, безусловно, усилится отток специалистов и выпускников, а в институтах и университетах останутся в основном имитаторы, которые будут обучать себе подобных.

* К сожалению, в Москве сконцентрирована не только наука как таковая. Здесь особенно много околонаучной конъюнктуры, что крайне осложняет задачу противостояния неадекватному законотворчеству в целом. Однако актуальна поддержка самореформирования в любых научных и учебных учреждениях, и в первую очередь поддержка юридическая — каждый конкретный шаг по оздоровлению сейчас существенен для науки и образования в стране.

* На региональном уровне, в том числе и в Москве, можно создавать прецеденты нормального конкурсного финансирования науки, которые могут инициировать аналогичные действия местных властей в других регионах, а в перспективе масштабироваться для реализации на федеральном уровне.




В конце выступления Галина выразила надежду на то, что команда Навального в будущем сможет заниматься не только очевидно полезными разоблачениями коррупционеров, но и систематической работой конструктивной направленности.

Следующим выступил проректор Независимого московского университета (по совместительству ИППИ РАН и CNRS) Михаил Анатольевич Цфасман. Он рассказал, как управляется наука в цивилизованном мире, как работают научные фонды, как во Франции был организован CNRS-Национальный центр научных исследований во Франции, как он рос и развивался. Во всем мире в управлении наукой участвуют как ученые, так и чиновники. Вопрос: как происходит взаимодействие между ними? М.А. привел такой пример: ученый формулирует задачу и просит чиновника реализовать ее на уровне бюрократии. Чиновник говорит: «Это невозможно, противоречит законам». Ученый отвечает: «Найдите способы, как сделать, чтобы получился такой же результат». Чиновник ищет и, как правило, находит выход.

Следующий выступавший, Сергей Сибиряков (ИЯИ РАН), проработавший долгое время в ЦЕРНе, заявил,что на самом деле французская бюрократия и в подметки не годится швейцарской, которая не создает вообще никаких проблем ученым и реально помогает работать. А что до российской. Пример — критерии эффективности институтов, которые были испущены Минобрнауки: там из шести критериев только один имеет отношение к научным результатам. И тот чисто формальный, библиометрический — это единственное, чем чиновники в состоянии пользоваться, но на самом деле не умеют и этого, поскольку там масса нюансов, которые они не понимают. На самом деле существует принятый во всем мире способ — независимая научная экспертиза. В случае с оценкой институтов она должна быть международной. Так самоорганизуется и самоуправляется наука, однако нашим чиновникам, по-видимому, кажется, что управлять всем должны они сами.

Евгений Онищенко (ФИАН) выступил по теме, близкой Алексею Навальному: распил в науке. Он говорил о сложившейся при Андрее Фурсенко практике распределения крупных лотов Минобрнауки, при которой все определяется лоббированием и коррупцией. Особо злокачественной частью лотоводческой системы являются лоты на прогнозирование, мониторинг, научно-методическое обеспечение и пр., расходы на которые в суммарном денежном выражении сопоставимы с бюджетом РФФИ — самого эффективного из наших государственных научных фондов. Евгений привел пример, где лот Минобрнауки подобного типа оказался на порядок дороже аналогичного японского.

Потом Навальный сказал в ответ на выступление Онищенко, что названые масштабы распилов в сфере науки вызывают у него улыбку: всё, что там напилили и напилят, будет многократно перекрыто одним строительством Северо-Западной хорды. В данном случае бороться с этим, безусловно, надо, но у его команды не хватает квалификации для оценки реальной стоимости проектов — требуется кооперация с профессионалами.

Сергей Попов (ГАИШ МГУ) попытался вернуть обсуждение к «нашим баранам» — какие законопроекты следует лоббировать политику ради науки. Во-первых, наука по определению интернациональна, и она не может нормально развиваться без обмена людьми. Причем обмен должен быть не только отсюда за границу, но и из-за границы люди должны приезжать и работать у нас. Так, российская наука выиграла бы от притока зарубежных, например, китайских постдоков. Существующее законодательство делает это практически невозможным, его нужно менять. Следующий закон, полезный для привлечения негосударственных средств в науку, — о меценатстве, о частных научных фондах, об эндаументе. Важно, чтобы в нем были предусмотрены соответствующие налоговые льготы. Наконец ликвидировать законодательные проблемы для школ с углубленным изучением предметов, в частности, чтобы научные работники смогли преподавать в них, не доказывая множеством справок, что они не верблюды.

Увы, держать дискуссию «в русле» было чрезвычайно тяжело. Высказаться хотелось очень многим — мне как ведущему не хватало духу остановить череду выступлений о наболевшем, тем более, что говорились правильные вещи. Потом шутили, что на встрече пытались пересказать содержание «Троицкого варианта» за последние три года. Наконец, с трудом удалось перевести дискуссию в режим диалога.

Отличный вопрос Алексею задал М.А. Цфасман:

- Обычно политиков спрашивают, что вы будете делать, победив на выборах. Я хочу спросить, что вы будете делать, проиграв выборы?

Цитирую ответ по памяти:

- Если я проиграю во втором туре, ситуация в стране станет другой уже от того, что был этот второй тур, — власть уже не будет чувствовать себя бесконтрольной. Если я проиграю в первом туре, но наберу достаточно много голосов, пусть двадцать процентов, — это тоже изменит ситуацию. И это будут не только проценты, но еще и тысячи людей, пришедших волонтерами на эту предвыборную кампанию. Появится новая сила, способная проходить на выборах в любое законодательное собрание. Даже если меня посадят (а сейчас кажется, что дадут условный срок), я не смогу баллотироваться сам, но это не обязательно: люди всё равно будут знать, что это наш список, даже если меня в нем нет.

Из вопросов, которые Алексей Навальный задавал нам, лучшими были два. Первый звучал так:

- Вот мы тут прекрасно понимаем друг друга и говорим на одном языке. Но почему же так много научных работников голосуют за коммунистов? Это видно по результатам выборов в наукоградах.

Ответ давали коллективно:

- Ученые традиционно придерживаются левых взглядов, левей, чем средний класс. И это не только у нас, но и на Западе.

- Коммунисты собирали протестные голоса, а ученые недовольны действующей властью.

- Научные работники дружно выступили за реформы в начале 90-х, но оказались обманутыми. Наука пострадала сильнее всех. Это оттолкнуло ученых от реформаторов-либералов и привлекло к оппозиции, которую тогда представляли в основном коммунисты.

- Сейчас коммунисты стали карманной оппозицией, но получают свои голоса как наследство от 90-х годов.

Второй хороший вопрос (по памяти):

- Почему власть предприняла реформу РАН, такую, что она заведомо настроит против себя весь научный цех, который изрядно усилит оппозицию? Что она приобретет такого, что оправдало бы этот политический ущерб?

На этот вопрос пытались ответить, спорили между собой, но дело в том, что четкого ответа, по-видимому, не существует в природе. Понятно, что такие мелочи, как академическая недвижимость или обиды Ковальчука, или даже желание порулить академиками, — сущая мелочь по сравнению с одной Северо-Западной хордой. А усиливая оппозицию подобным образом, власть может лишиться всего. Человеческий фактор неисповедим.

Встреча продолжалась два с половиной часа. На вопрос, крепко ли он еще держится на стуле, Алексей, проведший до того еще три встречи с избирателями, твердо отвечал, что держится. Вообще такой график предвыборной кампании должен приводить к тому, что любой нормальный кандидат начнет тупеть. Мы, тем не менее, этого не заметили.

Очевидный недостаток встречи, допущенный с нашей стороны — избыток несистематизированной информации, вылитой на кандидата. В нем потонули вещи, которые нужно было выделить в первую очередь. Это отчасти исправлено в «Заметках по итогам встречи», посланных в штаб кандидата в мэры вдогонку. Заметки частично публикуем здесь же, уже начаты консультации о возможности включения конкретных мер по поддержке науки в Москве в предвыборную программу.

Несомненное достоинство встречи — ее атмосфера, дружелюбная и адекватная. Отпустив кандидата, народ долго не расходился, продолжая дискуссию сначала в зале, потом в коридорах, потом уже на улице.

Борис Штерн

Заметки по итогам встречи >>>

Subscribe

promo balanseeker september 19, 2018 00:25 64
Buy for 100 tokens
Фильм-исследование "Всемирный Потоп. Физика явления". В нем дается необычный взгляд на физику Земли. Вроде бы, совершенно разные природные явления, такие как перемежающаяся намагниченность вулканических пород, водородная дегазация, расширение Земли, эффект Джанибекова и другие,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments